Современная демографическая ситуация во всем мире и Российской Федерации характеризуется прогрессирующим постарением населения, увеличением продолжительности жизни [1]. Наиболее стремительно растет когорта людей позднего старческого возраста, доживающих до 80 и более лет. Создавшееся положение требует коренной перестройки медицинской помощи пациентам старшего возраста с учетом их структурно-морфологических, функциональных, психологических особенностей, характера и выраженности их морбидности, строгого соблюдения безопасности режимов любых корригирующих вмешательств с учетом показателя биологического возраста, интегрально отражающего функциональное состояние организма человека [2].

Термин биологический возраст появился в России в 30–40 годах прошлого столетия. Его зарубежный аналог – development aging (возраст развития).

Биологический возраст (БВ) – это фундаментальная характеристика индивидуальных темпов развития человека, его морфологических структур и связанных с ними функций, соответствующих среднему для популяции уровню, характерному для данного хронологического возраста [3]. По этому критерию индивид может соответствовать популяционной норме, в той или иной степени опережать или отставать от нее.

Оценка биологического возраста необходима геронтологам, клиницистам разного профиля, социальным работникам для решения социальных, диагностических, лечебных задач, замедления скорости инволютивных процессов, а также играет важную роль в достижении активного долголетия [4].

Предложено множество подходов к определению индивидуального биологического возраста (БВ). Всего известно более 120 различных методов, оценивающих выраженность инволютивных изменений в организме человека. Большинство из них базируется на сравнении индивидуальных значений определенных показателей – маркеров старения, отобранных с учетом их значимости, сильной корреляции с возрастом и их величинами, установленными для эталонной выборки.

Цель работы. Определить зависимость темпов старения людей старческого возраста от выраженности их полиморбидности.

В исследование было включено 90 пациентов в возрасте от 75 до 89 лет, наблюдающихся у терапевтов городских поликлиник. Их средний календарный возраст составил 80,9±2,7 лет. Среди обследованных пациентов преобладали женщины, их было 66. Остальные 24 участника – мужчины.

Для достижения поставленной в работе цели использовались методики определения биологического и должного возраста – методов, изначально получивших широкое распространение в геронтологических исследованиях, а в последнее десятилетие в связи с прогрессирующим ростом населения старших возрастных групп и особенностей их лечения, основанного на учете выраженности инволютивных изменений, в практической деятельности врачей разных специальностей. Для амбулаторной практики этот метод был адаптирован Войтенко В.П. [5], который заключался в определении параметров, ходящих в формулы расчета данного показателя с учетом гендерной принадлежности пациента.

Биовозраст у женщин рассчитывался по формуле

БВ=-1,463+0,45 × ПАД-0,14 × СБ+ 0,248 × МТ+0,694 × СОЗ,

где ПАД – пульсовое давление, СБ – длительность статической балансировки на одной ноге (с), МТ – масса тела (кг).

Расчет БВ для мужчин осуществлялся по формуле

БВ=26,985+0,215 × САД-0,149 × ЗДВ – 0,151 × СБ+0,723 × СОЗ,

в которой САД – систолическое артериальное давление (мм. рт.ст), ЗДВ длительность задержки дыхания па вдохе (с), СБ – длительность статической балансировки на одной ноге (с), СОЗ – субъективная самооценка здоровья в баллах, определяемая по анкете, состоящей из 29 вопросов, касающихся испытываемых неприятных ощущений и доступных видов повседневной активности [6].

Показатели БВ сравнивали с должным биологическим возрастом, определяемым по формулам:

• для женщин: ДБВ=0,581 × КВ+17,24;

• для мужчин: ДБВ=0,694 × КВ+18,56.

На основе сравнения параметров биологического и должного возраста рассчитывался индивидуальный темп старения – скорость и выраженность развития инволютивных изменений в организме обследуемых пациентов.

При превышении биологическим возрастом величины его должного показателя (БВ>ДБВ) на 5 лет и более принималось решение об ускоренном старении, в случае отставания БВ от ДБВ на 5 и более лет диагностировали замедление развития инволютивных изменений, при разнице БВ-ДБВ в диапазоне ±5 лет – темп старения организма признавали физиологическим.

Анализировался также индивидуальный индекс полиморбидности, оцениваемый по количеству заболеваний у одного пациента [7].

На основе определения биологического возраста и темпов старения обследуемая когорта была разделена на 3 подгруппы физиологически, ускоренно и замедленно стареющих. Следует отметить, что все они были сопоставимы по среднему календарному возрасту, составлявшему от 80,8 до 81,4 лет.

Сведения о показателях биологического возраста, темпов старения и выраженности морбидности пациентов старческого возраста представлены в таблице.

Анализ изученных параметров представителей старческой возрастной группы показал, что 40 человек из них (33 женщины и 7 мужчин) старели медленными темпами. Их биологический возраст был меньше должного в среднем на 13,4 ± 5,4 лет, достоверно отличаясь от показателей БВ и ДБВ физиологически стареющих людей данной возрастной группы (р ≤ 0,001). Недоумения по поводу преобладания медленного темпа инволютивных и патологических изменений в организме представителей старческого возраста опровергаются простым жизненным правилом, что до преклонных лет доживает сильнейший. Кроме того проведенный нами анализ выраженности полиморбидности, т.е. числа верифицированных заболеваний у одного пациента старческого возраста, показал, что оно наименьшее по сравнению с подгруппами пациентов данной возрастной когорты, стареющих физиологически и особенно ускоренно.

Примечание. р – достоверность различий.

В подгруппу физиологически стареющих, судя по близости показателей должного и биологического возраста, вошли 23 человека: 13 женщин и 10 мужчин. Их индекс полиморбидности слегка превышал таковой при замедленном старении и составил 4,3 ± 2,1.

27 пациентов, среди которых 20 женщин и 7 мужчин старели ускоренно. Очевидно, что основной причиной ускорения развития инволютивных изменений в их организме стала полиморбидность, ее индекс в данной подгруппе был наибольшим и равнялся 4,9 ± 2,9.

Доказано, что при достижении старческого возраста, когда резко уменьшаются гормональные различия вследствие редукции половых желез, сглаживаются и многие соматические и функциональные гендерные различия.

Установленное в работе меньшее представительство мужчин в выборке из 90 человек подтверждало вывод о меньшей продолжительности их жизни в среднем на 10 лет по сравнению с противоположным полом.

Чтобы ответить на вопрос о зависимости скорости развития инволютивных изменений от числа имеющихся у отдельного индивида заболеваний и их характера, проведен корреляционный анализ и представлен регистр нозологических форм в каждой из подгрупп, стареющих с разной скоростью.

Анализ корреляционных взаимосвязей между выраженностью морбидности и скоростью инволюции показал наличие прямой корреляционной связи средней силы между темпом старения и морбидностью мужчин, стареющих ускоренно (r=0,5) и замедленно (r=0,62). У женщин взаимосвязи не были существенными, однако следует отметить их более низкий индекс морбидности по сравнению с мужчинами [8]. При ускоренном старении у женщин наиболее часто встречалась гипертоническая болезнь и нарушения мозгового кровообращения. У мужчин превалировали артериальная гипертензия и ишемическая болезнь сердца, развитие осложнений при которых признается ранней причиной их ухода из жизни.

Интересные сведения были получены при изучении группы долгожителей – людей, доживших до 90 и более лет. Несмотря на малочисленность группы – всего 7 человек (2 мужчин, 5 женщин) установлена единообразная направленность вектора их инволюции. Все они старели замедленно, их биологический возраст 55,9 ± 1,1 лет значительно отставал от должного показателя, равного 74,1 ± 1,6 лет при индексе морбидности 4.4 ± 1,4 число заболеваний/1 больной.

Таким образом, установлено зависимость ускорения темпов инволюционного процесса в старческом возрасте от числа заболеваний у каждого индивида, более выраженная у ускоренно стареющих мужчин. В женской подгруппе эта зависимость была слабой, в связи с чем необходимо дальнейшее изучение соматических и функциональных особенностей женщин как причин их более плавного старения.